В какой-то момент мы с ним столкнулись возле узкого прохода между домами, поздоровались-извинились и дали друг другу сделать снимки. Потом он принялся звать меня идти куда-то наверх, откуда открываются неплохие виды на центр и другую сторону фьорда. К сожалению, пришлось отказаться – подрастающее поколение настойчиво требовало внимания к своей персоне.

Под навесом шел маленький концерт. Большой концерт у этих людей – в июле, на местной сцене.  Поют, улыбаются апплодисментам, им нравится чувствовать себя такими же, как все вокруг.

Местная молодежь.

В кафетерии:

И улица в разных тонах:

Дело было в студенческую пору. Возвращался я из университета в троллейбусе. Стоял тихо-спокойно, размышляя о вечном – о том, как же не хочется учиться весной. И держался за поручень. На очередной остановке заходят парень с девушкой. Приличного внешнего вида, надо сказать. Из динамиков доносится привычное «Осторожно, двери закрываются! Я сказал – закрываются или задняя площадка никуда не едет!». Погруженный в раздумия, вдруг обращаю внимание на то, что мою руку ощупывают. Причем явно не в медицинских целях, без вопросов «Тут больно? Нет? А тут? А вот так?». Ненавязчивое поглаживание медленно продвигается выше к локтю. Чуть наклоняю голову и вижу картину – девушка, как ни в чем ни бывало, беседует с парнем, а сама тем временем все настойчивей занимается изучением моей руки наощупь.
- Девушка, – говорю я, – зря стараетесь. Часов там нет, можете не искать.
Девушка непроизвольно сжимает пальцы, поворачивается ко мне, переводит взгляд на руку. И краснеет. Накладочка вышла – рукой ошиблась. В этот момент транспорт останавливается, двери открываются и парочка резво вываливается из троллейбуса под комментарий парня:
- У-у-у ты какая!

Тоже в троллейбусе, только без приставаний. Угораздило меня на протяжении получасовой поездки общаться с немым. Языка жестов я не знаю, так что выходом из ситуации послужило быстрое рисование букв в воздухе или на фоне ладони. Нормальная была беседа, парня интересовал ответ на крайне важный жизненный вопрос – почему у меня длинные патлы и проколотое ухо. Нормальный такой вопрос. Слово за слово, то есть, буква за буквой, понеслось общение. Дело было под Новый год, пожелали мы друг другу всего наилучшего, он звал меня в свою компанию отмечать, обещал с сестрой познакомить, я же от этого предложения был вынужден отказаться ввиду наличия сердечной привязанности и уже имеющихся новогодних планов.
А рядом стояли мама с дочкой лет пяти-шести. И вот дочка спрашивает маму – а чего это дяди размахивают руками и молчат? Мама начинает объяснять что дяди немые, глухие, увечные и так далее. Собеседник мой тем временем жмет мне руку и выходит, моя остановка следующая. Я направляюсь к двери, мама как раз стоит на пути. Дочка опять спрашивает что-то про дядей, опять получает ответ «Да они глухонемые!». Мило улыбаюсь и спрашиваю: «Вы не выходите на следующей?» Глаза мамы увеличиваются раза в три. Челюсть слегка отвисает. «Можно мне пройти, раз не выходите?». Окружающие начинают ржать. «Мама, а он говорит!» Пунцовая мама хватает ребенка и быстро пробивается к другим дверям.

Разумеется, без снимка Кривого Дома нельзя обойтись:

И немного о людях, повстречавшихся по дороге на Сопот. За бортом – градусов двенадцать, но что может помешать горячему парню загорать:

Просто красиво выглядящая пара:

А в завершение – вертикальная панорама:

Неторопливость + легкое раздолбайство

Характерная черта, присущая подавляющему большинству населения. Если случится глобальная катастрофа, то норги, скорее всего, на нее просто опоздают или вообще подоспеют к развязке с вопросом «А что, собственно, случилось?»

Возникла необходимость позвонить через спутник. Удовольствие сомнительное в плане стоимости, но необходимость есть необходимость, ничего не поделаешь, да и дело серьезное. Позвонить не удается. Связываюсь с телефонным оператором, объясняю ситуацию. Обещают разобраться и просят номер, на который пытаюсь дозвониться. Сразу предупреждают о том, что номер может быть заблокирован именно из-за высокой стоимости звонков. И тишина. Со своим делом разбираюсь обходными путями, на что уходит половина дня и неизвестное число нервных клеток. Ровно через неделю приходит ответ от оператора – вы можете звонить на указанный номер, а если сообщите нам имя спутника связи, то мы сообщим вам стоимость минуты.

Сама по себе неторопливость не раздражает, пока к ней не добавляется то самое легкое раздолбайство. Пример из жизни. Сломалась видеокамера – отвез в сервис. Спрашиваю – когда ожидать технику назад? Недели две. Почему так долго? Ответ – понимаете, мы отправляем все куда-то-там-в-центральный-сервис-центр, а сейчас пора отпусков, из работников два человека, один знает что такое камера, а другой знает график работы сервис-центра. Ладно, три недели так три недели. Жду. Время проходит – тишина, никто не звонит и не радует результатами починки. Звоню сам. «Когда будет?» «Где-то через неделю, понимаете, все еще в отпуске». Хорошо. Действительно, через неделю звонок – «Все, камера вернулась, забирайте.» Забираю. Все хорошо, но умельцы посеяли аккумулятор. Звоню, выясняю где именно посеяли. Получаю встречный вопрос – «А вы точно камеру отдавали с аккумулятором?» Объясняю – а как иначе я мог показать что это достижение техники не работает. Соглашаются и извиняются. Проходит еще неделя. Звоню и спрашиваю как продвигаются поиски. Снова меня распрашивают, уверен ли я в том, что камеру отдавал вместе с аккумулятором. Уверен. Хорошо, мы запросим мастерскую. Через пару дней перезванивают. В мастерской говорят, что не находили аккумулятора. Вы по-прежнему уверены в том, что он был? Получив утвердительный ответ, опять извиняются за неудобства. Еще через пару дней звонят и радостно сообщают – аккумулятор мы нигде не нашли и заказали вам новый. Ждите через неделю. И – о чудо – через неделю действительно появляется новый аккумулятор. А через три месяца камера сдыхает основательно. В этот раз в сервис-центр она отправилась в гордом одиночестве – без аккумулятора. Ибо во второй раз обосновывать свою уверенность в его существовании сил уже нет.

Социальная служба

И смех, и грех, как говорится. Столкнуться с ней пришлось, когда оформляли выход в декрет. С самим отпуском вопросов не возникает – есть две стандартные схемы. Первая – женщина уходит в декрет на 10 месяцев, на протяжении которых получает 100% оклад или на уходит на год при 80%. Прочие варианты рассчитываются в подобной же пропорции. А есть еще одна тонкость – отец имеет право взять шесть недель отпуска, чтобы сидеть дома и заниматься воспитанием бурнорастущей молодежи, а мать тем временем отдыхает на работе от этой самой молодежи. Хороший закон, что говорить. Но только вот невероятно трудно добиться ответа на такой вопрос – эти шесть недель идут дополнительно к декретному отпуску матери или вычитаются из него. Основная проблема при решении вопроса – языковая. В здешнем отделе соцслужбы ситуация была, как в анекдоте про практикантов-медиков с клизмой. Почему вас двое? Один знает куда, а второй – как. Вот и в конторе – сотрудник, который знает все по декретному отпуску не говорит по-английски и сейчас его нет на месте, но есть другой. Который хорошо говорит по-английски, но практически ничерта не знает об отпуске. С невероятным боем, распросами на пальцах и рисованием загадочных рисунков был получен ответ – шесть недель отнимаются из отпуска матери. То есть, они с отцом просто меняются местами на это время. Учтите, вдруг кому понадобится.