Из жизни ленивцев. Корабль

Путешествие длилось вторую неделю. Мою клетку поставили в какой-то каюте рядом с иллюминатором и я мог созерцать бескрайние водные просторы. Это были на удивление спокойные дни. При виде моря мне совершенно не хотелось думать о том, что будет дальше. Море действовало на меня умиротворяюще. Не побоюсь сказать что я отдыхал. Питание не различалось особым разнообразием, но и не надоедало. Одним словом – круиз среднего пошиба.
С Федей все было намного хуже. Бедняга страдал морской болезнью, что было просто невероятно. Никогда не мог подумать, что летучую мышь может укачать. Федю укачивало постоянно. Он даже присмотрел себе место в туалете – за щелью в фальшпотолке – чтобы успеть добраться до унитаза в случае необходимости. Со стороны это выглядело занятно: сперва из щели появляются лапы, потом позеленевшая физиономия Феди, после чего следует богатырский писк «Опять!» и пикирование Феди к унитазу. Самое интересное происходит в момент приземления – герой-авиатор хватается всеми лапами за обод унитаза, а по завершение вытворяет потрясающие акробатические трюки чтобы не упасть. Поначалу это действительно забавляло, особенно комментарии Феди «Чего ржешь? Не видишь – плохо мне». Но потом мне стало его жаль – это ж надо такие фокусы вытворять чтобы облегчить желудок. В перерывах между упражнениями мы беседовали, пытаясь представить что ждет нас в будущем. Федя, как всегда, был оптимистом – еще бы, имея крылья и тягу к приключениям, можно видеть во всем положительные стороны. Мне же все казалось не очень-то веселым. Заповедник заповедником, но интуиция подсказывала мне что все закончиться обычным зоопарком. Не хотелось бы провести остаток жизни в клетке. И почему судбьа наносит такие удары в самый неподходящий момент? Я вспомнил о только-только освоенном дереве и затосковал. На новом месте придется все начинать сначала. Опять создавать себе авторитет, выбивать какие-нибудь привилегии. Я уставился в иллюминатор, стараясь ни о чем не думать. Но мысли упорно возвращались к неопределенному будущему. Насторение с каждой минутой только ухудшалось.
- Леня, – писк из-за фальшпотолка был еле различим, – когда это ржавое корыто прибудет на место?
- Не на место, а в порт.
- Да хоть на свалку! Я еле держусь, так плохо мне даже на пьянках не было.
- Не знаю.
- Ну хоть примерно, а? Сколько мне еще играть в заводного блевунчика?
- А как ты летаешь? В полете же тебя не укачивает.
- Полет – это полет, – философски изрек Федя. – Морское путешествие на него совсем непохоже.
- Так что ж ты не летаешь? Попробуй, может полегчает.
- Леня, я бы с удовольствием, да толку – ведь все вокруг шатается. На суше-то все неподвижно, а тут все вокруг туды-сюды, туды-сюды…Ой, блин, мне опять паршиво…
Замечательно. Рассуждения о качке корабля вызвали у Феди новый приступ морской болезни. Федя попытался высунуться из своего убежища, но тут щелкнул замок и в наше обиталище вошел матрос.
Я пискнул пару раз, подавая Феде сигнал, на что вошедший отреагировал с обычной прямотой:
- Ты-то чего орешь? Хорошо тебе – не ты всю ночь пил.
Это было правдой – судя по перегару пил он и впрямь всю ночь, причем – не одну и не две. Он повернулся и со всего маху поцеловался с переборкой. Вот уж точно – заштормило человека. Тридцать секунд жертве алкогольной интоксикации потребовалось на то, чтобы сообразить – дверь в туалет не передвигалась, он просто промахнулся. Когда же мыслительный процесс кое-как стабилизировался, матрос изрек что-то вроде «Оба-на» и занял исходную позицию у унитаза.
Тем временем Феде становилось все хуже и хуже.
- Больше не могу! – пропищал он и выпал из своего укрытия, готовясь приземлиться привычным способом. Федя не мог видеть что его место уже занято и со всего маху опустился матросу на голову. Тот взял Федю и поднес к глазам.
- Пусти! – запищал Федя, но матрос его не понял.
Они смотрели друг на друга минуту, после чего матрос икнул и вынес вердикт самому себе:
- Допился, блин. Рептилии мерещатся.
Пользуясь моментом, Федя вырвался из его рук и рванул вперед. К несчастью, дверь была не полностью открыта и Федя, врезавшись в нее, рикошетом отлетел в сторону. Удар лишил его способности мыслить, во всяком случае, на пару минут. Ничего не соображая, Федя пополз обратно, полагая что матрос ему померещился. Матрос же был уверен в том, что это ему померещилось нечто крылатое. Когда он попытался закрыть дверь, в туалет невозмутимо вполз Федя, повторяющий:
- Пусти меня, я первый!
Разумеется, пьяный матрос не понял ни слова из Фединых высказываний. Он лишь с каким-то удивлением смотрел на ползущую летучую мышь и старался сообразть – все ли в порядке с его глазами. Федя же понял, что никто просто так ему не уступит место и решил предпринять тактику запугивания. Он остановился, собрался с силами и приступил к активным действиям. Такого цирка я еще не видел. Непостижимым образом Федя стал на лапы, расправил свои крылья и пронзительно запищал:
- Пошел вон!
Матрос икнул, потом медленно поднялся и с фразой «Ну все, кранты» вышел из каюты.
Федя еще какое-то время стоял в своей боевой стойке, потом упал и пополз дальше. Подвиг стоил ему недюжих усилий и теперь он мог только ползать. Тем временем в коридоре зазвучали голоса:
- Да я тебе говорю, там тварь какая-то…
- И что, она тебе откусила все что можно?
- Нет, просто стояла и пищала. Слушай, что за зверье мы набрали в этой банановой стране? Оно ж нас пожрать всех может.
- Зверье все в клетках, так что не пожрет.
Дверь снова открылась, Федя еле-еле успел спрятаться за шторкой.
- Ну, где твой хищник? Этот? – второй матрос ткнул пальцем в мою сторону.
- Не, этот мирный, только пищит. А тот был вроде поменьше, но пострашнее. И с крыльями.
- Погоди, а он с тобой не пытался разговаривать?
- Ты думаешь, я до белой горячки допился?
- Пока еще нет.
- Да как зверь разговаривать будет? Просто пищал.
Они принялись обыскивать помещение, ища неведомую тварь, способную испугать матроса. В туалет они не заходили, так что Феде на протяжение поисков ничего не угрожало.
Пострадавший вдруг прекратил поиски, стал посреди каюты и о чем-то задумался.
- Что такое? Столбняк напал?
- Нет. Мне вот подумалось – эта зараза пищала не просто так. Она же общалась со мной морзянкой!
- Тьфу, – его напарник в сердцах сплюнул, – все, пошли отсюда. Пока не протрезвеешь – не высовывайся, не хватало еще чтобы тебя капитан поймал.
- Да я серьезно, морзянка это была. Однозначно – морзянка!
- Давай-давай, шевелись! Все-все, отбой!
Они ушли. В туалете раздался стук – Федя попытался взлететь. Попытка явно не удалась.

На следующее утро матрос снова явился, на этот раз уже трезвый. Он кинул мне какие-то листья, потом сел рядом с моей клеткой.
- Пищишь? Страшно небось?
Ага, мне страшно. Ты мне весь обзор закрыл и думаешь что мне страшно. Я демонстративно отвернулся, намекая ему что разговор не состоится. Он же развернул клетку и мы снова оказались лицом к лицу.
- Да будет тебе. Если страшно, так и скажи, нечего мне свою задницу показывать. Я ж не убивать тебя пришел.
Ну и на том спасибо. Можно сказать, обрадовал таким заявлением. Сидишь себе в клетке, думаешь о грядущих событиях в жизни, а тут напротив тебя садится упитая небритая морда и говорит о том, что убивать не собирается. Он, видимо, считает, что этой новости я буду три дня радоваться? Если бы со мной летела половина моей родни – я бы еще подумал, может быть и обрадовался бы. Но так как я – единственный ленивец на этом корабле, то радости мне эти слова не доставили. Я только засопел в ответ.
- Да будет тебе, не сердись. Ты-то хоть эту зверюгу вчера видел?
Мой писк был расценен как согласие.
- Значит, мне не померещилось. То есть, пока еще до белой горячки я не дошел.
Да мне какое дело? Хоть вусмерть ужрись, только оставь меня в покое. И так на душе паршиво, а тут еще чьи-то жалобы на нелегкую жизнь выслушивать. Тем более жизнь свела нас по разные стороны клетки. Приходилось ли видеть человека в клетке и сидящего рядом с ним ленивца, который бы жаловался на свою судьбу? Ясное дел – не приходилось. И не придется. Тогда почему это чучело считает что можно подсесть мне на уши и рассказывать о своих проблемах? Я не психолог на этом корабле, мне не платят за такие сеансы психоанализа. Мой возмущенный писк был в корне неправильно истолкован:
- Понимаешь. Я всегда говорил, что никто не понимает человека лучше животных.
Ну это уже полное оскорбление. На себя посмотри! Я, по крайней мере, не после недельного запоя. И не мне тут вчера крылатые монстры мерещились. Неважно что Федя существует, я имею ввиду сам факт опьянения.
- Думаешь, поймали тебя и все плохо? Нет, брат, у тебя еще все хорошо, не то что у меня. Тебя и покормят, и клетку уберут, и никто на тебя не орет. А я? Старший куда пошлют – вот как называется моя работа. Дуй туда, делай то, не делай это. Кто б меня так посадил в клетку и оградил от забот?
Господи, что ж это делается? Живет человек на воле и просится в клетку. Похоже на последнюю стадию деградации. А кто-то из этих умников объявил себя царем природы и венцом эволюции. Если это – царь, то какие же остальные?
- А на воле? Нарвал листьев, пожрал и спать. Мне бы так. Поел, поспал, полазил по окресностям. Сказка!
Ага, только написана она явно не добрыми братьями-сказочниками. В сказке как все просто – жил злой зверь, дали ему добрые по морде, мало, дали еще раз – он и подобрел. Или так – жил злой зверь, нарвался на другого, кто-то из них съел второго, задумался о скоротечности жизни и стал добрым. Да мало ли бреда насочиняли сказочники. Яркий пример доброты – мои родственнички. Ни одна сволочь не пискнула чтобы меня предупредить. Если у меня не жизнь, а сказка – скоро должна прийти в джунгли доброта страшных размеров и устроить моей родне тихую варфоломеевскую ночь. И чтобы потом все уцелевшие там стали добрыми-добрыми и помнили что бывает со злыми. Только вряд ли такое произойдет. Ну разве что джунгли сгорят. Но для этого туда должны приехать добрые туристы, попытаться сделать шашлыки и устроить маленький пожар.
- Но с другой стороны, у вас там тоже есть свои хищники, так?
Проблески разума в темном царстве похмелья. Может быть, для этого венца эволюции еще не все потеряно.
- У нас-то как? Ну поорут, ну срежут зарплату. На худой конец, просто выпрут с работы. А у вас? Сожрут и не спросят как звали. М-да, и так плохо, и тут не очень. Что ж делать-то, а?
Это он у меня спрашивает? Привет, в эфире передача «Советы бывалого ленивца». Сегодня наш эксперт Леонид расскажет о том, как люди должны жить с точки зрения ленивцев. Итак, у нас в гостях мастер запоя в поисках лучшей жизни без стакана.
Мне надоело слушать жалобы и я притворился спящим. Должен же я отдохнуть!
- Ага, пожрал, теперь спишь. Все-таки тебе хорошо. Ладно, дрыхни.

Я проснулся из-за странных звуков, доносящихся отовсюду. Ну не везет мне в последнее время – только-только приснилось родное дерево, с которого я пинками выгоняю подлых родственничков, а они смиренно все терпят, ибо правда была на стороне вернувшегося Леонида, как на тебе – шум, гул и прочие шумы. Просыпаться мне не хотелось, но, похоже, никто моего мнения по этому поводу не спрашивал. Поначалу я думал что у Феди случился очередной приступ бурной деятельности, которые накатывали в перерывах между посещениями большого белого друга.
- Федя, – недовольно протянул я, – хватит дурью маяться, дай поспать.
Шум не прекращался, из чего следовал неутешительный вывод – Федя к происходящему отношения не имеет. Хотя от него можно ожидать чего угодно, талантов этому потомку птеродактилей не занимать. Я открыл глаза. Происходящее мигом прогнало остатки сна и я еле сдержался, чтобы не запищать – несколько стульев перемещались сами собой по каюте. Неужели эти охотники прихватили за компанию какого-нибудь призрака? В конце-концов, не все сказки про шаманов являются сказками. Если леницвец может сидеть в клетке и философствовать о переменах в жизни, то почему паре-тройке призраков не устроить себе веселье?
Что-то ударило по моей клетке. Мало того что разбудили в самое неподходящее время, так еще и норовят покушение устроить. Первый раз я порадовался тому, что сижу в клетке. Конечно, если клетку швырнуть о стену или проехаться по ней машиной, то мне определенно наступит финиш, но от падающих предметов она все-таки защищает. Все хорошо, но где же Федя? Как бы жажда приключений не довела его до ручки. Словно читая мои мысли, объявился Федя. Он вылетел неизвестно откуда, вцепился в пруться клетки и заорал:
- Леня! Впусти меня!
Очень хорошая идея, грустно подумал я. Ничего остроумнее придумать нельзя.
- Федя, – ответил я, – как ты думаешь, если бы я мог впустить тебя, то стал бы я сидеть здесь?
Федя помотрел на меня взглядом, не предвещающим ничего хорошего.
- Значит так, да? Не хочешь помочь?
Что бы тут не происходило, на Федю это оказало не самое лучшее влияние. Похоже что здраво рассуждать он в настоящее время просто неспособен. Замечательно.
- Федя, пустил бы я тебя с радостью, но будь добр, объясни мне как открыть замок на этой клетке?
- Какой замок? Я тут погибаю, все вокруг норовит упасть мне на голову, а мой друг не хочет мне помогать! И несет какую-то чушь про закрытый замок!
- Остынь. Я сижу в клетке. Причем не по своей воле и не удовольствия ради. Меня поймали и везут неизвестно куда. Клетка предназначена для того, чтобы держать в ней ленивцев и чтобы те никуда не удрали. Соображаешь?
В глазах Феди стало появляться понимание происходящего. Он вздохнул.
Стулья продолжали перемещаться. Нет, они не собирались на нас нападать, а просто перемещались. Словно им стало скучно стоять без дела и они решили размять ноги.
- Никогда не думал что так испугаюсь шторма, – голос Феди был унылым. – Мало того, что морская болезнь совсем измучила, так еще для остроты ощущений попали в шторм.
- Куда попали? – не понял я, слово-то новое и кто знает что оно означает. Может быть, все не так плохо, как кажется. А может и совсем наоборот.
- В самый настоящий шторм.
Видя мое недоумение, Федя придал своему голосу лекторские нотки:
- Так, вижу с познаниями о прекрасном окружающем нас мире у вас, Леонид, есть проблемы. Итак, сегодняшнее занятие посвящено океану, колыбели жизни. Не знаю, известно ли вам, что все мы когда-то вышли из воды. Даже летучие мыши и ленивцы. Постепенно жабры, которыми мы обладали, превратились в легкие, и именно с этого момента…
- Федя, не стоит мне читать палеонтологические сказки. Давай про шторм.
- Ладно, хотя перебивать говорящего – это некультурно. Древняя мифология приписывает все морские беды Посейдону, Нептуну или еще кому-нибудь, заведующему водным царством. Говорят, когда Посейдон машет своим трезубцем, на поверхности поднимаются бури, способные поглотить любой корабль. А все погибшие в такой буре попадают прямиком к Посейдону. Возможно, даже в качестве главного блюда на какую-нибудь пирушку. И когда эта зараза начнет тебя поедать, ты почувствуешь всю прелесть бури! Леня! Я не хочу погибать!
Федя настолько вжился в роль, что поверил в то, что через пару минут за ним придет лично Посейдон, нанизает на на свою вилку-трезубец и решит основательно подзакусить болтливой летучей мышью. Мне понравилась такая идея, без угрызений совести скажу что я даже представил себе картину, как бородатый владыка морей выпивает бокал вина, потом окунает туда пищащую летучую мышь, закусывает ей и довольно обсасывает крылышко. А Федя продолжал причитать:
- Ну за что мне такая мучительная смерть? Леня, я слышу шаги в коридоре! Это Посейдон идет за мной! А вместе с ним идет Нептун! Меня сейчас съедят! Леня! Спаси меня! Открой клетку! Спрячь меня!
Невероятно, но по коридору действительно кто-то шел. Я слушал как этот кто-то стучал в переборки и дергал двери за ручки. Похоже, что Федя был прав. Я крепче вцепился в ветку, а Феде посоветовал исчезнуть в своем укрытии за фальшпотолком.
- Леня, они же меня и там достанут!! Никакой потолок не спасет. На всякий случай – прощай! Было очень здорово провести часть своей жизни в твоей компании. Даст бог – увидимся еще.
И Федя скрылся в дыре между отодвинутыми панелями фальшпотолка, напевая «Врагу не сдается наш гордый «Варяг». Хотелось бы знать, откуда у этого рукокрылого такие познания? Кажется, нет такой темы, в которую Федя не сможет вставить слово-другое. Настоящий эрудит, ничего не скажешь.

Зашевелилась дверная ручка, потом в дверь чем-то стукнули и дверь открылась. Я зажмурился, так как не хотел видеть какое именно морское нечто пришло в гости в поисках обеда. Нечто сопело и топталось на месте. Потом начало разбрасывать стулья, которые разбросало штормом. Я по-прежнему не открывал глаза и надеялся что это меня спасет от гибели. Только бы это чудовище не питалось спящими ленивцами! Кто его знает, вдруг у этих морских тварей ленивец на ветке в стальной клетке считается изысканным деликатесом? Вдруг они просто мечтают похрустеть стальной проволкой, старательно все пережевывая и причмокивая от удовольствия? А потом будет делиться впечатлениями со своими друзьями «Вы не поверите, но как на этих кораблях умеют приготовить и подать ленивца! Это просто что-то! Рекомендую!». После чего все они решат отведать новое блюдо и ринутся на следующий корабль. А потом решат наведаться в джунгли и попробовать ленивцев, завернутых в листья. Пикник на природе, что может быть лучше? Тем более что ничего не надо готовить заранее, вся еда уже на месте.

От этих мыслей мне стало плохо. Вот так всегда – как только неприятная ситуация, так сразу в голову лезут всякие гадости. Можно ведь помечтать о чем-то приятном? Например, что морское нечто будет благородных кровей и что есть чужих пленных у них считается верхом безнравственности? И это нечто, старательно соблюдая свои правила, откроет мою клетку и скажет мне что я свободен? То, что сейчас вокруг только океан – не беда, куда-нибудь это судно дойдет, а на суше я не пропаду. Найду новое дерево и начну новую жизнь. Чем не мечта?

Конечно, есть в оптимистичных рассуждениях досадное упущение. Они могут не есть чужих пленных, но что помешает им с чувством выполненного долга – освободили ведь из плена – съесть уже свободного ленивца? Конечно, меня еще надо будет поймать, но кажется мне что для морских тварей это не будет чем-то невозможным.

Грохот отбрасываемых стульев прервал мои не очень веселые размышления. Нечто засопело еще сильнее, потом попыталось сдвинуть что-то явно тяжелое, причем безуспешно. Раздался удар, потом еще один. Сопение на какое-то время прекратилось, доносилось только тяжелое дыхание, которое сменилось странными звуками, словно кто-то что-кричал в трубу. Слов было не разобрать, да я и не пытался. В конце-концов, с языком этого нечто я не знаком. Иногда в чужом языке можно такое услышать, что ушам не поверишь. А означает оно совсем другое, просто слова с нашими схожи по звучанию.

Но что-то было в этих звуках знакомое, что-то такое, что я уже слышал ранее, причем не так давно. Теперь меня просто распирало от любопытства – что же за создание облюбовало эту каюту? В нелегкой борьбе между желанием узнать в чем же дело и желанием спасти свою жизнь прошли пять минут, на протяжении которых звуки неоднократно повторялись.

Говорят, любопытство погубило кошку. Жаль ее, но я все-таки не кошка, а ленивец, следовательно, это на меня не распространяется. Собрав остатки былой храбрости и посчитав до десяти, я медленно открыл один глаз. Ничего подозрительного и страшного в поле зрения не было, так что второй глаз я открыл гораздо смелее. Не могло же у меня под влиянием Фединых речей так разыграться воображение! Не бывает такого! Ведь кто-то же бродил по этой каюте, швырял стулья и сопел от злости. Только куда гость мог исчезнуть?

Вдруг я вспомнил о поединке Феди и матроса. Конечно, это нечто могло скрыться в туалете! Как я сразу не догадался!
Увы, закрыть глаза я не успел. Туалетная дверь распахнулась с глухим стуком и нечто, по-прежнему сопя, вернулось в каюту. Мне конец, подумал я. Деликатес подан, можете есть, чтоб вы все подавились! Ленивцееды! Очень надеюсь, что поперхнетесь моей шерстью. Я приготовился достойно встретить свою смерть.

- А-а-а-а-а, – протянуло нечто знакомым голосом, – не спится в шторм, малыш? Тебе только не спится, а у меня и так в желудке революция, а тут еще эта болтанка. Знал бы ты, как мне надоело обнимать этот унитаз.
Как там было в детской считалочке? Энике-бенике-клоц, вышел зеленый матрос. Этот матрос и впрямь был зеленого цвета, но спиртным от него не тянуло.
- Говорили мы повару – не надо устраивать кулинарные эксперименты. А он заладил – да меня так учил сам как-его-там, короче какой-то магистр дырявой кастрюли, да вы все пальчики оближите и будете добавки три дня просить, да это блюдо взяло первое место на конкурсе! Разумеется, заняло. Любое жюри жить захочет и за противоядие будет первое место лет десять подряд отдавать.

В моей душе сразу воцарился мир и покой. Никаких чудовищ! Жизнь продолжается. Ради такого случая я был готов играть роль психолога, заботливо слушающего своего пациента. В конце-концов, обошлось все, ведь так? Можно и матроса послушать, со мной от этого ничего не случиться.
Интересно, а как там Федя?

Сегодня Феде полегчало. Я уж было отвык от его бесконечных речей, даже думал что доживу в тишине до окончания рейса. Не тут-то было. То ли Федя сумел побороть морскую болезнь, то ли сама болезнь сжалилась и отступила, то ли еще что-то произошло, но моему относительному покою пришел конец.
Шторм прекратился, все предметы в каюте перестали мельтешить перед глазами, одним словом – полный штиль. Я радовался тому, что все позади, как вдруг одна из панелей фальшпотолка рухнула вниз. К моему удивлению, на ней сидел Федя, издающий что-то похожее на боевой клич индейцев. То, что это был клич – просто мое предположение, так как по-другому назвать вопли, издаваемые Федей, весьма затруднительно. Возле самого пола Федя отпустил плиту и завис на месте, наслаждаясь произведенным эффектом. Я протер глаза, надеясь на то, что все это – игра моего воображения и что сейчас Федя сидит в каком-нибудь углу и не может пошевелиться.
- Привет! – изрек Федя и засмеялся.
- Похоже, тебе полегчало?
- Ага, теперь меня качка вообще не беспокоит. Адаптация прошла успешно.
- Ну, если принять во внимание что почти все время ты совершал затяжные падения, то есть прыжки, к унитазу…
- Леня, не будь занудой. Подумай – много ли летучих мышей пересекли океан? Полагаю, что нет.
- Просто ты – первая сумасшедшая летучая мышь, которая решилась на это.
- Конечно! Только вообрази какие горизонты я открыл своим родственникам! Они же и подумать о таких приключениях не могли. Ну, не совсем о приключениях, – малость стушевался Федя, заметив мой критичный взгляд, – но для путешественников – это настоящий прорыв, однозначно! Эпоху морских путешествий объявляю открытой!
- Федя, – протянул я, – не слишком ли громко?
- Нет, скорее – тихо. Нужно громче объявлять такие новости.
Он собрался было завопить во весь свой голос, но я его перебил:
- А кому ты собираешься это объявлять?
- Леня, ну не будь ты таким занудой. Ну и что с того, что некому тут объявить о начале эпохи морских путешествий? Актеры, между прочим, репетируют перед зеркалом и никто не говорит им что все это лишено смысла, так как вокруг никого нет.
- Им-то предстоит выступление на сцене.
- А ты думаешь что мне никогда не предстоит рассказывать о путешествии кому-нибудь?
- Федя, если меня не подводит память, то мы направляемся в какой-то то ли заповедник, то ли зоопарк. Как думаешь, каким образом там появляются прочие звери вроде нас с тобой? Их точно так же где-то поймали и привезли. На таком же корабле или еще каким-то образом. Так что история у всех будет примерно одинакова.
Федя был убит моей речью. Он уже размечтался о лаврах первого путешественника, а тут такая жестокая действительность! Мне даже стало малость стыдно за свои слова. Федя же мог остаться дома, его-то никто не ловил, ан нет – решил не бросать меня, а я…
- Леня! – радостно запищал он. – Так ведь мы говорим о разных вещах! Я ведь не собираюсь каждому садиться на уши и рассказывать о пережитом! Только своим родичам, летучим мышам! Они наверняка никогда не переживали ничего подобного!
- Полагаешь, кто-то захочет последовать твоему примеру?
- Как думаешь, сколько людей мечтают о том, чтобы бросить все и отправиться путешествовать?
- Так это же люди!
- А чем мы хуже? Или думаешь что все летучие мыши довольны своей жизнью? Совершить дальний перелет тяжело, даже если делать остановки. Но ведь ничто не мешает воспользоваться подручными средствами. Просто нужен был первопроходец в этом направлении.
- То есть – ты?
- Разумеется, а кто же еще?
Федя картинно раскланялся и даже умудрился пошаркать лапкой. Выглядело это все настолько забавно, что даже язык не поворачивался съязвить.
- Кстати, знаешь что?
- Ну? – спросил я.
- А ведь морякам после рейса полагается отпуск.
- Федя, ты как-то определись – путешественник ты или моряк.
- Одно другому не мешает!
- К твоему сведению, моряки в рейсе не дурака валяют. Есть вахты, рабочая бригада…
- Откуда такие познания о труде моряков?
- Слушал я тут одного, пока ты за фальшпотолком сидел. Вот он мне и разъяснил все прелести морской жизни.
- Значит, по-твоему, я все это время валял дурака?
- Нет, не все, только часть.
- Ну и на том спасибо.
- Можно сказать, что остальное время ты исправно нес вахту.
Федя довольно хмыкнул:
- Ясное дело – нес! Погоди, а какую?
- Ну… неустанно дежурил возле унитаза, наблюдая за его бесперебойной работой!
- Леня, когда-нибудь я тебя задушу!
Я засмеялся.
- Смейся-смейся, пользуйся моментом, пока в клетке сидишь. А вот когда выйдешь, я устрою твоей шерсти взбучку. А потом задушу. Надо же слово свое держать! Слушать такое было уже просто невозможно – я завалился на спину и задергал лапами.
- Именно так ты и будешь дергаться, когда я схвачу тебя за горло!
Последние слова потонули в смехе самого Феди. Наверное, он представил картину как летучая мышь душит ленивца. Зрелище и впрямь трудновообразимое. Когда веселье стихло, Федя нанес завершающий удар.
- Леня, а знаешь что самое удивительное во всем этом приключении?
- Что?
- А то, что я нахожусь на корабле нелегально! Ни паспорта, ни билета! Каково – пересечь океан, проникнув на борт, и не быть пойманым!
- Кажется, нам с тобой не полагаются ни паспорта, ни билеты.
- Тем более! Мы не имеем права на морские путешествия? Тогда насколько значительнее выглядит то, что мы его совершили!
Все-таки Федя – неисправимый оптимист. Или неизлечимый?